Главная
Заключением мелодии служит 5-я
строка, где за краткой второстепенной частью следует мелодический мотив:
5-й строке, двухчастной по построению,
предшествует так же 2-х-частная 4-я строка. Такое совпадение строк, сходных по
конструкции, несомненно вносило бы некоторый диссонанс в стройность формы, если
бы не особое заключительной строки. Являясь заключением
всей мелодии в ее целом, к тому же обычно исполняемая с замедлением темпа,
последняя строка получает особое значение «итога», стоящего как бы вне
чередования остальных строк. Так как положение 5-й строки в 1-м гласе именно
таково, то ее конструктивное сходство с 4-й строкой нисколько не влияет на
стройность формы мелодии в целом.
Сравнивая формы мелодий 1-го
гл. Знаменного роспева на текст «Господи воззвах» с такой мелодией Киевского
росп., видим, что сходства между ними нет. Естественно спросить: каким образом
могла создаться в позднейшем роспеве форма, так похожая на форму своего
прототипа.
Ответ на этот вопрос дает
анализ стихир 1-го же гласа Знаменного роспева. Вот ее мелодия:
В
ней, во 1-х, то же количество строк, какое и в мелодии Киевского роспева. Во
2-х, конструктивное строение каждой отдельной строки также обнаруживает
огромное сходство между роспевами. На самом деле.
Так. обр., форма мелодии 1-го
гл. в Киевск. Росп. Образовалась не случайно и не произвольно, а является органически вылившейся из формы своего старейшего образца.
Мелодия
запева, очевидно, и тут и там 2-х частная, т. к. состоит из речитатива и
мелодического заключения. Сходство обеих мелодий по содержанию также легко
видеть.
Важно
заметить, что в обоих распевах эти мелодии не имеют ничего общего с мелодиями
строк, прилагаемых к тексту самих стихир. Стихи запевов распеваются своим особым способом. В этом сказалась тонкость художественного чутья и вкуса у
русских мастеров пения. Действительно.
Стихи запевов по своему
содержанию не имеют в сущности никакой связи со смыслом стихирного текста, и
стоят между последними совершенно особняком. Если бы мелодии их были схожи или
близки к мелодиям стихир, то их обособленность была бы стерта; единство
мелодическое заставляло бы искать внутренней связи и по смыслу, а
безрезультатность этих исканий создавала бы в конце концов очень тягостное
впечатления. Составители запевных мелодий хорошо это поняли, и, придав запевам свое мелодическое содержание, тем
самым отмежевали то, что и по существу дела должно стоять особняком. Таким
способом, характер запева, как чего-то промежуточного, обозначен вполне
определенно и ярко, не оставляя места недоумению, вполне законному при ином
положении вещей.
/