Главная

Предыдущая Следующая
практике иногда приводили к появлению композиций сильных и неординарных. Его
первые эксперименты относятся к 1953 году, когда он стал работать в группе
молодых
людей, называвших себя "цехом композиторов". В группу входили вибрафонист Тедди
Чарлз, а также Тео Масеро и Джон Лапорта (впоследствии написавшие несколько книг
о
джазе). Мингус именно тогда взял за правило делать только наброски композиции.
Он так
определял свой метод: исполнитель, стремящийся воспроизвести в джазе
определенное
чувство, должен не читать свою партию по нотам, а подчиняться интуитивному
пониманию музыки; но при этом его ощущения во время исполнения должны опираться
на замысел, продиктованный композитором. Сотрудничество между композитором и
исполнителями достигалось тем, что Мингус предлагал каждому из них свою
музыкальную линию (или определенный набор звуков), в рамках которой он должен
был
играть. Затем он объяснял, как с помощью этих музыкальных средств передать то
или
иное эмоциональное состояние.
Сам Мингус признавал, что у него не все получалось. Иногда музыканты
пытались
выполнить лишь чисто исполнительскую задачу, а эмоции вкладывали в игру по
своему
усмотрению. Но в тех случаях, когда Мингусу удавалось подчинить всех солистов
своему
замыслу, музыка обретала эмоциональное единство. Именно этого единства и не
хватало
джазу, особенно если каждый музыкант считал себя вправе поведать всем о своем
настроении в данный момент. Эта система сильно сковывала импровизаторов,
особенно
тех, кто обладал буйной фантазией. Тем не менее Мингус умел настоять на своем.
Пьеса, которая привлекла к Мингусу внимание публики, дала название альбому
"Pithecanthropus Erectus". Она была записана в начале 1956 года. "Композиция
представляет собой джазовую поэму, - объяснял Мингус, - в которой музыкальными
средствами передано мое понимание современного двойника первого человека,
принявшего вертикальное положение. Вообразите: еще недавно он, как все, ходил на
четырех лапах, а теперь он - "первый". Он гордо бьет себя в грудь, утверждая
свое
превосходство над другими млекопитающими, продолжающими пребывать в согбенном
положении. Его заносчивые притязания беспредельны: он намерен подчинить себе не
только весь мир, даже всю Вселенную. Он и не подозревает, что неизбежно придет
освобождение тех, кого он жаждет поработить, что он находится во власти ложных
ценностей, - и все это не только лишает его права называться человеком, но
оборачивается полным разрушением личности" [59].
Мингус допустил ошибку с точки зрения палеоантропологии: первым
прямоходящим человеком был не питекантроп, а австралопитек, и нет никаких

Предыдущая Следующая