Главная

Предыдущая Следующая
услышать фрагмент из паркеровской пьесы "Koko".) Мелодическая линия раз за разом
ныряет вниз, затем поднимается вверх, тут же вновь падает вниз - совсем как у
Наварро.
И все же разница есть: там, где Наварро холоден, уравновешен, сдержан, Браун
полон
порыва, страсти. Слушателям казалось, что Браун ни на миг не снижает накала.
Создавалось впечатление, что он всегда работал с максимальной концентрацией, на
пределе своих возможностей.
Как и у Наварро, цепочки восьмых в исполнении Брауна не столь ровные, как
кажется при первом прослушивании. У него встречаются фрагменты, в которых ясно
ощутимы нагнетание и спад напряжения. Отдельные звуки он играет ярче или слабее,
и,
по-моему, в пассажах он употреблял "двойной язык" даже тогда, когда в этом не
было
необходимости. Несмотря на то что Браун многое заимствовал у Наварро, он явно
превосходил его в тембровом отношении. Возможно, по владению тембром он был
самым
сильным среди трубачей того времени. Его труба звучит тепло, несколько
приглушенно и
в то же время энергично и остро, как у Элдриджа. Иногда в звуке слышится
придыхание,
которое сообщает еще большую импульсивность его мелодии. В композиции
"Gertrude's
Bounce", записанной Брауном в нью-йоркском ночном клубе на Бейзин-стрит
незадолго
до смерти, он исполняет великолепное соло, в котором каждый тон сверкает подобно
каплям свежей, яркой краски, одним взмахом кисти разбрызганной по холсту.
Действительно, в этом соло паузы встречаются очень редко, да и то длятся не
более одной
или двух долей такта. Играя уверенно, свободно и к тому же с энергией, которой
так
восхищались его коллеги, Браун демонстрирует блестящую творческую фантазию,
присущую лишь самым крупным музыкантам джаза.
Жизнь Брауна была слишком короткой, и едва ли можно установить какие-то
этапы
развития его творчества. И все-таки заметно, как с опытом он обретал четкость и
уверенность исполнения, все чаще поднимался в верхний регистр и добивался
большего
разнообразия мелодической линии. Если бы Браун прожил еще хоть десять лет, кто
знает,
каких новых вершин он достиг бы в своем творчестве. Не исключено, что он открыл
бы
новые приемы исполнения или стал основоположником нового стиля в джазе. В
отличие
от Паркера и Бейдербека талант Брауна на исходе его жизни был в самом расцвете.
Более
того, в его нелепой гибели чувствуется жестокая ирония судьбы: в то время как
многие
коллеги Брауна погубили себя алкоголем и наркотиками, он был одним из тех, кто
не имел
этих пороков.

ЕВРОПЕИЗИРОВАННЫЙ КУЛ-ДЖАЗ: ТРИСТАНО, МАЛЛИГЕН, БРУБЕК

Мятежный боп лишил джаз однородности. Но на этот раз речь идет не о

Предыдущая Следующая