Главная

Предыдущая Следующая
выступал и днем. В свободное время Паркер пытался копировать с пластинок соло
Лестера Янга, брал уроки гармонии у одного из оркестрантов. Полное погружение в
музыку не прошло даром: осенью он вернулся в Канзас-Сити если не полностью
сформировавшимся, то, во всяком случае, знающим музыкантом. Тогда же он получил
свое прозвище "Yardbird" ("Домашняя птица"), которое вскоре укоротилось до
"Bird"
("Птица"). Существует множество версий о происхождении этого прозвища. Согласно
одной из них, Паркер получил его, потому что его любимым блюдом был жареный
цыпленок.
Наконец у Паркера появился наставник - саксофонист Генри Смит. Смит слыл
тогда лучшим саксофонистом. Он играл в ансамбле "Blue Devils", затем
гастролировал на
Востоке США с оркестром Каунта Бейси, но потом предпочел вернуться в Канзас-
Сити. В
1938 году Смит организовал собственный оркестр. Он взял к себе Паркера. "Он
называл
меня отцом, - вспоминает Смит, - и буквально следовал за мной по пятам. В
оркестре
он старался не отставать от меня. Если я играл два хоруса, он - тоже два, если я
- три,
то и он - три. Он всегда ждал, чтобы я первый исполнил соло. Думаю, что он хотел
таким образом научиться моим приемам игры. Какое-то время Чарли подражал мне. Но
вскоре он мог исполнить все, что и я, но делал это лучше меня". Паркер перенял у
Смита
все, что касалось трактовки, но не техники. У Смита было более легкое звучание,
чем у
его современников - Ходжеса, Картера и Холмса. Любил он играть быстрые пассажи.
Все это характерно и для ранних записей Паркера.
В 1938 году Чарли переехал в Чикаго. Участвуя в чикагских джем-сешн, он
удивлял местных музыкантов своеобразной исполнительской манерой. Затем Чарли
перебрался в Нью-Йорк. Там он бедствовал, перебивался уроками, в течение трех
месяцев
мыл посуду в ресторане. По счастливому совпадению в этом заведении выступал
пианист
Арт Тейтум, и Чарли мог слушать его регулярно. На мой взгляд, знакомство с игрой
Тейтума существенно повлияло на стиль Паркера. Пожалуй, это единственный пример
серьезного музыкального воздействия на него. Тейтум любил головокружительные
темпы,
часто использовал усложненные цепочки аккордов, нередко меняя тональности. Все
это со
временем станет отличительными чертами игры Паркера. И хотя у меня нет других
доказательств, кроме самой музыки, мне кажется, что гармонии в знаменитой пьесе
Паркера "Cherokee" во многом схожи с излюбленными гармоническими ходами Тейтума.
В конце 1938 года на джазовой сцене Нью-Йорка нашлось место и для Паркера. Он
много
играл в кабачках, участвовал в джем-сешн, которые устраивались в "Кларк Монроз

Предыдущая Следующая