Главная

Предыдущая Следующая
сильные
доли. Кроме того, два тона, приходящиеся на одну долю, они играли ровно, не
удлиняя и
не акцентируя один из них, как это делалось в негритянском джазе. Некоторые
исполнители, особенно выходцы из европеизированной креольской среды, например
Джимми Нун, пользовались цепочками равных восьмых, делая акцент обычно на втором
звуке ритмической пары. Только к середине, а возможно, и к концу 20-х годов,
белые
джазовые музыканты освоили эту практику. Короче говоря, в отличие от
негритянских
исполнителей их импровизации в большей степени были "связаны" метрической
пульсацией, что свойственно манере регтайма.
Следует отметить, что белым джазменам Среднего Запада недоставало также
чувства формы, которое присутствовало в негритянском джазе. В негритянских и
белых
оркестрах Нового Орлеана придерживались принципа "разделения труда", при котором
тромбон играл в нижнем регистре, не мешая партии трубы, а кларнет избегал
пересечений
с ней, уходя в верхний регистр. Белые же музыканты в ансамблевых пассажах просто
играли несколько одновременных соло. Этот принцип приемлем, когда имеется не
более
двух духовых инструментов, но, когда три или четыре партии связаны лишь общим
гармоническим движением в одинаковой последовательности аккордов, результат
может
быть один - полнейший хаос. Этот эффект хорошо слышен в финальном хорусе пьесы
"I'm Nobody's Sweetheart Now", записанной ансамблем МакКензи и Кондона
"Chicagoans".
Труба ведет мелодию в среднем регистре, партия тромбона в восходящем движении
часто
пересекает ее, кларнет играет что-то свое, а саксофон рисует какой-то невнятный
фон,
причем ни один из трех последних инструментов никак не координирует свои
мелодические фигуры с трубой или друг с другом.
В целом джазовая музыка белых исполнителей этого периода была более
быстрой,
метрически скованной и европейской по гармонии, нежели негритянская, вышедшая из
Нового Орлеана. Но есть одна особенность, которая снискала ей популярность и
которая
доныне остается самой притягательной. Я имею в виду дерзость этой музыки, ее
безрассудный и отчаянный задор. В своих лучших образцах белые музыканты
достигали
такого накала, какого не всегда добивались негритянские группы. Удивляться тут
нечему
- ведь музыка белых джазменов выражала их протест. Молодые белые американцы
восставали против упорядоченной и эмоционально сдержанной официальной культуры,
они находили в джазе то, что отсутствовало в их домах: раскрепощенность, энергию
и
непосредственность чувств. Джаз должен идти от сердца. Поэтому некоторые белые
музыканты нередко отказывались играть по нотам, предпочитая руководствоваться

Предыдущая Следующая