Главная

Главная

Предыдущая Следующая
   Глаза привыкли к темноте – я разглядел, что в бутылке – бурбон, а рядом стоит стопка. Придвинул стул – и стал смотреть и слушать.

   Соло на саксе – гудение – вопли – вой; налил себе порцию, опрокинул.

   Жжется – я подумал о Мег – наши выпивохи-родители навсегда отбили у нас тягу к спиртному. Кто-то чиркнул спичкой – и за ближайшим столиком обнаружился Томми Кафесьян. Три стопки подряд – и мое Дыхание сделалось в такт музыке. Крешендо – и – без перерыва – баллада.

   Удивительной красоты: сакс, фоно, бас. Шепот там и сям: «Чамп Динин», «Это Чамп». Разбитая пластинка Томми: «Меееедленные мысли».

   Еще стопка – басовые нотки – сбивчивый стук сердца. Гленда, Мег, Люсиль – градус смягчил из черты, их лица…

   Свет у входной двери: Томми К. уходит.

   Ну-ка, оправдаем свою ренту: настоящий нюх полицейского.

   Вуайерист – грабитель – мучитель собак – один и тот же человек. Извращенец – любитель джаза – шум помогал сосредоточиться.

   Шум, музыка – пойди догони.

   Итак, бордели: расположены близко-близко друг к другу в один длинный ряд. Квартал красных фонарей. Оштукатуренные полуподвалы, яркие краски – за ними – проход. Вход по лестнице через крышу: я припарковался, взобрался, заглянул.

   Закружилась голова: последствия шума-музыки и выпитого. Скользко – осторожничаю, надо ухватиться – неразбавленное виски в голове заставило меня взяться за высокий столб с вывеской. Проветриваюсь, осматриваюсь: окна.

   В некоторых из них – свет. Комнаты для свиданий – голые стены и больше ничего. Алкоголь почти выветрился – от музыки шатало сильней.

   Загорелся и тут же погас свет. Голые стены – лиц не видно, тем легче их представить:

   Гленда, убивающая сутенера.

   Голая Гленда – с телом Мег.

   Мурашки – спотыкаясь, плетусь к машине, врубаю обогреватель, завожу мотор…

   Дом Мег – свет не горит. Голливуд – дом Гленды – темно. Обратно к себе – проверим почту – в ящике письмо от Сэма Джи.

   Билеты на бейсбольный матч. Приписка: «Спасибо за то, что научил негритосов летать».

   Шум-музыка – ухватив ящик обеими руками, я расколотил его.

   «Лос-Анджелес Таймс», 4 ноября 1958 года

   Исход выборов в городской совет: участь «Чавес Рейвин» решена

   Борьба за место представителя Пятого округа в городском совете обещала быть жаркой, а сегодняшнее голосование – и вовсе стать объектом пристальнейшего внимания. Но пока кандидаты на различные посты в правительственных, муниципальных и судебных органах с трепетом ожидали новостей из избирательных участков, единственный республиканский кандидат в городской совет Томас Бетюн со своим семейством преспокойно отдыхал в своем доме в Хэнкок-парке.

Предыдущая Следующая

Главная \| Контакты
	Главная Предыдущая Следующая Глаза привыкли к темноте – я разглядел, что в бутылке – бурбон, а рядом стоит стопка. Придвинул стул – и стал смотреть и слушать. Соло на саксе – гудение – вопли – вой; налил себе порцию, опрокинул. Жжется – я подумал о Мег – наши выпивохи-родители навсегда отбили у нас тягу к спиртному. Кто-то чиркнул спичкой – и за ближайшим столиком обнаружился Томми Кафесьян. Три стопки подряд – и мое Дыхание сделалось в такт музыке. Крешендо – и – без перерыва – баллада. Удивительной красоты: сакс, фоно, бас. Шепот там и сям: «Чамп Динин», «Это Чамп». Разбитая пластинка Томми: «Меееедленные мысли». Еще стопка – басовые нотки – сбивчивый стук сердца. Гленда, Мег, Люсиль – градус смягчил из черты, их лица… Свет у входной двери: Томми К. уходит. Ну-ка, оправдаем свою ренту: настоящий нюх полицейского. Вуайерист – грабитель – мучитель собак – один и тот же человек. Извращенец – любитель джаза – шум помогал сосредоточиться. Шум, музыка – пойди догони. Итак, бордели: расположены близко-близко друг к другу в один длинный ряд. Квартал красных фонарей. Оштукатуренные полуподвалы, яркие краски – за ними – проход. Вход по лестнице через крышу: я припарковался, взобрался, заглянул. Закружилась голова: последствия шума-музыки и выпитого. Скользко – осторожничаю, надо ухватиться – неразбавленное виски в голове заставило меня взяться за высокий столб с вывеской. Проветриваюсь, осматриваюсь: окна. В некоторых из них – свет. Комнаты для свиданий – голые стены и больше ничего. Алкоголь почти выветрился – от музыки шатало сильней. Загорелся и тут же погас свет. Голые стены – лиц не видно, тем легче их представить: Гленда, убивающая сутенера. Голая Гленда – с телом Мег. Мурашки – спотыкаясь, плетусь к машине, врубаю обогреватель, завожу мотор… Дом Мег – свет не горит. Голливуд – дом Гленды – темно. Обратно к себе – проверим почту – в ящике письмо от Сэма Джи. Билеты на бейсбольный матч. Приписка: «Спасибо за то, что научил негритосов летать». Шум-музыка – ухватив ящик обеими руками, я расколотил его. «Лос-Анджелес Таймс», 4 ноября 1958 года Исход выборов в городской совет: участь «Чавес Рейвин» решена Борьба за место представителя Пятого округа в городском совете обещала быть жаркой, а сегодняшнее голосование – и вовсе стать объектом пристальнейшего внимания. Но пока кандидаты на различные посты в правительственных, муниципальных и судебных органах с трепетом ожидали новостей из избирательных участков, единственный республиканский кандидат в городской совет Томас Бетюн со своим семейством преспокойно отдыхал в своем доме в Хэнкок-парке. Предыдущая Следующая	/
© 2012 Все права защищены