Главная

Предыдущая Следующая
   Сунулся было домой – толпа репортеров – некуда податься. Поворот на Малхолланд, зеленый свет – автомобилей почти нет – 60, 70, 80. Резкий разворот, визг тормозов – и уже медленнее: надо подумать.

   Например, об Эксли.

   Умный, бесстрастный. В пятьдесят третьем положил трех негров – подозреваемых по делу «Ночной совы». Весна пятьдесят восьмого – новые улики показали, что он убил не тех. Дело было возобновлено, расследованием занялись он и Дадли Смит – самое масштабное расследование за всю историю Лос-Анджелеса. Убийства – гнусные интриги – переплетения заговоров. Его отец – строительный магнат – покончил с собой при невыясненных обстоятельствах, состояние перешло к инспектору Эду. Тад Грин уходит в отставку с поста шефа Бюро расследований – шеф Паркер перепрыгивает через Дадли, назначая его преемника: Эдмунда Дженнингса Эксли, тридцати шести лет.

   Так что вот так – Эксли и Дадли – терпеть друг друга не могут.

   Никаких преобразований в Бюро – только Эксли – холодный как айсберг.

   Зеленый – всю дорогу до дома Мег. Во дворе только ее машина. Мег в кухонном окне.

   Моет посуду – быстрые движения рук, наверное, музыка. Улыбается – очень похожа на меня, только нежнее. Я посигналил…

   Ага! – прихорашивается – поправляет очки, приглаживает волосы. Улыбка – нетерпение.

   Я взбежал по ступенькам; Мег держала дверь открытой.

   – У меня было предчувствие, что ты принесешь мне подарок.

   – Откуда?

   – В прошлый раз, когда о тебе написали в газетах, ты купил мне платье.

   – Умничка Клайн. Ну давай открывай.

   – Было, наверное, ужасно? А то по телевизору такое показывали…

   – Он был ненормальный. Ну же, развязывай.

   – Дэвид, у меня к тебе дело.

   Я легонько подтолкнул ее: «Давай же». Раз, два – оберточная бумага в клочья. Радостный возглас, к зеркалу – зеленый шелк, как раз по размеру.

   – Ну как?

   Резко обернулась – чуть очки не слетели. «Застегни молнию?»

   Втискиваю ее в платье, застегиваю молнию – как влитое. Мег целует меня, вертится перед зеркалом.

   – Господи, ты и Джуниор. Тот тоже вечно никак собой не налюбуется.

   Память переносит меня в тридцать пятый: выпускной бал. Наш старик тогда сказал: пойди с сестричкой – а то ей все какие-то неподходящие парни попадаются.


Предыдущая Следующая